В глубинах неба [litres] - Станислав Цыбульский

– Согласно параграфу три к провозу…

Женщины-плюс в колониях не были чем-то необычным, но работали, как правило, в пустоте и радиационных поясах, ремонтируя или утилизируя технику. Такая форма, с длинными конечностями с гнущимися в обе стороны суставами, как раз была для них стандартной. Я сверился с продолжающей висеть в полупрозрачном окне перед глазами справочной информацией. Если верить ей, на таможне всегда работал персонал-норм. Только когда морф откатилась от стойки и оказалось, что она пристегнута к механическому креслу, а ниже колен у нее лишь пустые брючины, я понял, почему она работает здесь. Скорее всего, до конца контракта ей осталось не так уж много, прерывать его и терять деньги нет смысла. А с таким комплектом улучшений здесь она эффективнее обычного человека.

Я не стал дожидаться, чем закончится разборка. Чуть дальше по коридору над неприметной дверью светился голографический указатель «Начальник станции». При моем приближении дверь с шипением отскочила под обшивку стены. Сидящий за столом напротив двери мужчина-норм поднял недовольный взгляд от экрана и просканировал меня, получив отклик от полицейской метки. Перед ним в общей дополненной реальности с едва различимой задержкой развернулась страница с моим трехмерным динамичным изображением. Возраст 50, рост 180, телосложение, раса… Брюнет, глаза черные, лицо жесткое, с темной кожей, тонкие морщины на лбу и под глазами. Управленцам в колониях предоставлен высокоранговый доступ, поэтому дополненным зрением он прочитал причину моего появления, полномочия и ограничения. Пистолет в скрытой кобуре и патроны в сумке ему видеть было не положено, и он их послушно не заметил. Когда со сканированием было покончено, начальник станции расплылся в улыбке:

– Добро пожаловать на Большой Ю, господин следователь! О вашем прибытии… было доложено?

Он вскинул брови на круглом бледном лице; темные, глубоко посаженные глаза смотрели с готовностью. Я мотнул головой:

– Да, меня ждут. И я бы хотел как можно быстрее попасть на Центральную станцию.

– Сделаем! Сейчас все сделаем! – Начальник станции засуетился, его глаза забегали по видимому только ему экрану, пальцы заскользили по гладкой столешнице. – Вот и все, третий блок, это по ту сторону, там будет атмосферный катер, он в вашем распоряжении.

Провожаемый его внимательным взглядом, я вышел из кабинета и отправился искать третий блок. Из центрального зала продолжали доноситься истерические крики и спокойный размеренный голос женщины-плюс, повторяющий как мантру:

– Согласно параграфу три к провозу на станции Юпитера запрещено оборудование…

Третий блок нашелся без труда. Атмосферник распахнул люк, и я спустился по короткой лестнице, оказавшись в салоне, вдоль стен которого шел круговой диван. Больше внутри ничего не было: простейшая нейронка справлялась не хуже пилота, и пассажирам оставалось лишь пристегнуться и ждать окончания погружения. Раздался сигнал минутной готовности, и я опустился на мягкий диван. Защелкнув ремень, откинулся на спинку, позволяя эластичной ленте надежно зафиксировать меня. В пространстве дополненной реальности возникло пожелание счастливого пути, защелкали цифры обратного отсчета. Когда их бег остановился на двух нулях, где-то наверху проскрежетали открывающиеся захваты, и катер освобожденно пошел вниз по направляющим. Затем хлопнуло, когда внизу распустились заполненные водородом поплавки.

Виртуальный экран по моему сигналу показал схему спуска. Атмосферник проваливался сквозь разреженную атмосферу со скоростью достаточной, чтобы не вызывать у пассажира дискомфорта. Кривая на экране сначала шла почти отвесно вниз, а затем начала все круче забирать в сторону. Инерция мягко покачивала меня в ремнях, когда менялся вектор движения. Глиссада спуска продолжала изгибаться, пока не уперлась в станцию, обозначенную как пункт назначения. Скорость погружения упала почти до нуля, катер неторопливо вползал под брюхо конструкции, где располагались горловины пассажирских шлюзов.

Подтянув ближе изображение станции, я растянул его, увеличивая. Шайба с покатыми краями щетинилась штангами молниеотводов и антенн, на обшивке с верхней стороны через равные промежутки бугрились купола из бронированного стекла. Они казались совсем маленькими, если не знать размеров станции. Километр в диаметре, шестьдесят метров – толщина части, занятой жилыми помещениями, еще пятьдесят – водородные подушки, на которых вся конструкция плавает в атмосфере. Это был самый большой после Кольца рукотворный объект за орбитой Марса. Даже погруженные под лед Европы лаборатории почти на треть меньше, не говоря уже о рабочих станциях, разбросанных по Юпитеру.

Навстречу катеру развернулся причальный кран, над головой гулко стукнуло, когда его металлические пальцы схватились за горловину шлюза. Меня качнуло в кресле боковым ускорением, но через секунду швартовка закончилась, и голос виртуального ассистента поздравил с прибытием на Центральную станцию. Отстегнувшись, я поднялся на ноги, чувствуя непривычную тяжесть: сказывалась разница в притяжении. В раскрытый люк спустилась металлическая блестящая лесенка, первые шаги дались с трудом, но тренированное тело подстроилось, и в приемный отсек я почти вбежал, с удовольствием ощущая, как пропадает тяжесть в ногах.

В помещении, когда-то предназначенном для приема важных гостей, теперь было пусто и бедно. Воздух здесь обновлялся редко, отчего пропах ржавчиной и старым пластиком. Большая часть ламп в низком потолке отсутствовала, а те, что остались, светили слабо, ровно настолько, чтобы не потерять направление. Стены, лишенные керамической обшивки, были покрыты слоем облупившейся синей краски. Уцелевший белоснежный квадрат у двери смотрелся как нечто чуждое и нелепое, и остался он только потому, что на нем располагалось управление доступом.

Люк скользнул в сторону, выпуская меня в широкий коридор. Здесь царило такое же запустение, разве что чуть лучше работала вентиляция. Вспененный пластик, старый и посеревший, скрипел под ногами, похрустывали кусочки облетевшего покрытия с потолка. В стене по левую руку через равные промежутки размещались такие же двери, как та через которую я только что вышел, но выглядели они так, будто не открывались годами.

Коридор круто забирал в сторону, я не сразу заметил идущего навстречу человека и едва не влетел в него. Отшатнулся, когда тот выскочил из-за поворота, и взгляд мой уперся в голографический бейдж на кармане его куртки. Кармане? Я поднял взгляд, потом вскинул голову. Передо мной стоял морф. Ростом не меньше двух с половиной метров, он выглядел как близнец женщины-плюс, сидевшей на таможенной станции. Такой же худой, жилистый, с узкой грудной клеткой, пластиковый рабочий комбинезон болтается свободно. Мужчина был ремонтной модификацией, с незначительными отличиями от базовой для работы в атмосфере: с более толстыми костями, чтобы выдерживать высокое давление и гравитацию. Он остановился и шагнул назад, но не так, как это делают люди: его коленный сустав просто выгнулся в обратную сторону. Лишенные растительности надбровные дуги поднялись, блестящий вытянутый череп блеснул в тусклом свете ламп. Морф помотал головой, выставив перед собой руки